Курсовая работа "Регулирование рынка до появления трансакционных издержек"
Автор: student | Категория: Гуманитарные науки / Экономика | Просмотров: 1328 | Комментирии: 0 | 28-09-2020 15:19

 

Скачать:  1367237317_kursovaya-1.zip [165,34 Kb] (cкачиваний: 7)  

 

 

Содержание

Введение
1 глава. Регулирование рынка до появления трансакционных издержек
2 глава. Теория Коуза (теория трансакционных издержек)
3 глава. Применение теории Коуза в наши дни
Заключение
Список использованной литературы


Введение

Проблема повышения эффективности корпоративного управления компаний в условиях финансового кризиса и восстановления после него стала еще актуальнее. На основе обобщения теоретических положений и практического опыта западных и российских исследователей сделан вывод о том, что снижение величины трансакционных издержек интегрированных структур является одним из критериев их эффективного управления.
К основным предпосылкам начала процессов интеграции и возникновения корпоративных структур на Западе наряду с такими общеизвестными факторами, как конкурентная борьба за привлечение корпораций на свою территорию в целях роста производительных сил, получение дополнительных преимуществ от повышения объемов производства и возможности синергетического эффекта, стабильность и продолжительность существования, можно отнести и ряд дополнительных преимуществ:
- достижение эффекта масштаба;
- диверсификация производства и научно-технического потенциала, дающие эффект усреднения при переливании капитала;
- экономия на трансакционных издержках.
В последнее время концепция выделения трансакционных издержек является предметом исследования и отечественных экономистов-аналитиков.
Трансакционные издержки очень важны в логистической цепи поставок, т.к. оказывают влияние на управление материальным потоком и сопутствующими ему информационными и финансовыми потоками. Трансакционные издержки возникают в различных видах деятельности, поддерживающих логистический процесс.
По данным экспертов, доля логистических издержек на управление материальными потоками в мировой торговле в среднем составляет 11,7% от валового национального продукта. В соответствии с этим показателем современный объем рынка логистических услуг в России с определенной долей погрешности можно оценить на уровне 100 - 120 млрд долл. США.
Предмет исследования – трансакционные издержки.
Объект исследования – теоретические основы трансакционных издержек.
Цель курсовой работы – провести исследование теоретических аспектов трансакционных издержек и их применения в наши дни.
Поставленная цель достигается путем решения следующих задач:
-рассмотреть регулирование рынка до появления трансакционных издержек;
- раскрытьтеориюКоуза (теория трансакционных издержек);
- исследоватьприменение теории Коуза в наши дни.



1 глава. Регулирование рынка до появления трансакционных издержек

До появления понятия трансакционные издержки в традиционной экономической теории было предположение о том, что любые взаимодействия между экономическими агентами совершаются гладко и мгновенно - без малейших трений, потерь и затрат.
Но чтобы сделка могла состояться, необходимо собрать информацию о ценах и качестве товаров и услуг, договориться об ее условиях, проконтролировать добросовестность ее выполнения партнером, а если она все-таки расстроилась по его вине, то и в этом случае, чтобы добиться компенсации, бывает необходимо приложить немало усилий. Поэтому совершение сделок может требовать значительных затрат и сопровождаться серьезными потерями. Эти издержки и получили название "трансакционных". Они выступают главным фактором, определяющим структуру и динамику различных социальных институтов.
Обмен товаров и сервисных услуг, связанный с ограниченным риском и низкими специфическими инвестициями производится в рамках рынка, условиях жесткой конкуренции. Не приводящая к большим затратам возможность корректировки договора после его заключения допускает автономные действия участников контракта и поиск альтернатив.
В экономической науке ещё в XIX веке в некоторые экономисты высказывали догадку, что в реальной экономике заключение сделок между агентами связано с определенными издержками. Одним из таких ученых был родоначальник австрийской школы Карл Менгер.
Чтобы

понять суть аргументации Менгера, необходимо понять его концепцию производительности экономического обмена. Экономический обмен происходит только тогда, когда каждый его участник, осуществляя акт мены, получает какое-либо приращение ценности к ценности существующего набора благ. Это доказывает Карл Менгер в работе «Основания политической экономии», исходя из предположения о существовании двух участников обмена. Первый имеет благо А, обладающее ценностью, а второй - благо В с ценностью. В результате произошедшего между ними обмена ценность благ в распоряжении первого будет w2<(W2+y) , а второго – w2<(W2+y) . Из этого можно сделать вывод, что в процессе обмена ценность блага в распоряжении каждого участника увеличилась на определённую величину. Этот пример показывает, что деятельность, связанная с обменом, есть не напрасная трата времени и ресурсов, а такая же продуктивная деятельность, как производство материальных благ.
Исследуя обмен, нельзя не остановиться на его пределах. Обмен будет происходить до тех пор, пока ценность благ в распоряжении каждого участника обмена будет, по его оценкам, меньше ценности тех благ, которые могут быть получены в результате обмена.
С возрастающей обоюдной зависимостью участвующих сторон в виде особых трансакционных инвестиций в качестве, например, производственных мощностей, увеличится заинтересованность в нарушении договоренности за счет зависимого партнера. В таких условиях наиболее эффективными являются гибридные формы договора с характерными обязательными по обмену информации и санкциями в случае невыполнения условий договора.
Производство работ в рамках организации оправдано наименьшими трансакционными издержками при условиях высокого риска и больших инвестиций. Затраты на поиск информации, обсуждение и заключение договора в данном случае не возникают, а изменение и дополнение могут быть сильно упрощены. С помощью механизмов управления и контроля, свойственными организациями, возможно частичное или полное избежание оппортунизма.
Проблема заключения сделок и воздействия на этот процесс институтов получила отражение в трудах представителей старого институционализма. Так, Дж. Коммонс одно из центральных мест в своих теоретических моделях отводил понятию трансакции.


2 глава. Теория Коуза (теория трансакционных издержек)

Теории трансакционных издержекхарактеризуются тем, что предлагают новый подход к исследованию природы институтов, основанный на так называемом трансакционном анализе.
Основы теории трансакционных издержек были заложены в статье английского экономиста Рональда Коуза «Природа фирмы» (1937), хотя следует отметить, что похожие идеи можно найти в работах Ф. Найта «Риск, неопределенность и прибыль» и Дж. Коммонса, впервые использовавшего термин «трансакции». Широкое развитие предложенная Коузом концепция получила только в 1970—80-е гг. В 1991 г. Р. Коуз получил Нобелевскую премию за разработку теории фирмы и так называемую теорему Коуза.
В работе «Природа фирмы» Р. Коуз ставит вопрос, о том, почему на рынке возникают фирмы. Он пишет, что рыночный принцип взаимодействия индивидов сопряжен с целым рядом проблем, которые повышают издержки экономической деятельности. Эти издержки включают в себя затраты по совершению сделок — поиску партнеров, ведению переговоров, заключению контрактов, поддержанию связей и т.д. Все эти виды расходов Коуз объединяет в одно понятие — «трансакционные издержки». С целью минимизировать эти издержки люди и организуются в фирмы, которые представляют собой не что иное, как форму стабилизации контрактных отношений, превращение их в устойчивые, регулярные, взаимообусловленные связи. Это позволяет снизить величину трансакционных издержек.
В ответ возникает вопрос, почему все рыночные сделки не превращаются во внутрифирменные. Коуз пишет, что ограничением для расширения фирмы является рост внутрифирменных издержек, связанных с управлением, — издержек контроля, издержек бюрократизации и т.д. Он делает вцвод, что решение создать фирму

будет принято, если величина трансакционных издержек превышает величину расходов по организации фирмы. Процесс «поглощения» рыночных связей и их включения в рамки фирмы будет продолжаться до тех пор, пока предельные издержки внутренней организации не сравняются с издержками рыночных операций.
Коузом был предложен новый вид анализа, в основе которого лежит сопоставление двух видов издержек — трансакционных и внутрифирменных и который позволяет определять эффективность как размера фирмы, так и структуры включенных в нее сделок, оценивать, какие виды операций выгоднее осуществлять на рынке, а какие — в рамках фирмы.
Этот новый метод в дальнейшем был активно использован американским экономистом О.И. Уильямсоном для разработки метода сравнительного анализа различных видов экономических организаций («вертикальных рыночных структур»). В работах «Рынки и иерархии: Анализ и выводы для антимонопольного регулирования» (1975), «Экономические институты капитализма» (1985), «Механизмы управления» (1996) Уильямсон разрабатывает метод анализа сравнительных преимуществ рыночной и внутрифирменной контрактации. Он предлагает модели, позволяющие оценивать как механизм и масштабы вертикальной интеграции, так и эффективность антимонопольной политики государства и общеэкономических реформ. Экономические институты представляются им как различные типы контрактации, т.е. различные варианты заключения контрактов и совершения сделок при согласовании отдельных этапов производственной и сбытовой цепи. Их сравнение происходит на основе того, какой тип контракта является наиболее эффективным с точки зрения экономии трансакционных издержек — рыночный или внутрифирменный.
Для этого он рассматривает целый ряд аспектов, определяющих эффективность того или иного вида сделки. Первый из них — наличие оппортунистического поведения. Именно теория «оппортунистического поведения» стала важным вкладом Уильямсона в экономический анализ. Она представляет собой раскрытие психологических основ существования трансакционных издержек и причин возникновения фирм. Оппортунизм в его теории имеет две формы — exante и exposte. Первый проявляется на стадии заключения сделки и представляет собой классическое условие ограниченности информации, только с одним отличием — здесь информация сознательно искажается в связи с тем, что участники сделки имеют личный стратегический интерес. «Запутывание», «введение в заблуждение» контрагента позволяет добиться своих стратегических целей и заключить односторонне выгодный контракт. Оппортунистическое поведение exposte выражается в уклонении от выполнения условий сделки или совершении невынужденных действий, которые ведут к компенсационным или страховым выплатам. Уильямсон делает общий вывод, что чем выше неполнота информации и риск оппортунистического поведения, тем вернее данный тип сделки будет превращен во внутрифирменный контракт.
Еще одним фактором, определяющим характер заключенного контракта, является наличие «специфических ресурсов». Специфические ресурсы — это ресурсы, полезность которых в большой степени зависит от того, в какой области они применяются. Решение об инвестициях в такие ресурсы сопряжено с большим риском, чем при инвестициях в стандартные ресурсы, поскольку их использование вне рамок установленной специфической сделки либо невозможно, либо значительно менее прибыльно. В этой связи издержки от расторжения сделки являются очень высокими и большую ценность приобретают гарантии стабильности контрактных отношений, а также близкое соответствие друг другу деловых партнеров. Сделки, которые требуют такой высокой степени гарантий стабильности, неизбежно становятся областью внутрифирменных связей.
Важную роль в определении типа контрактных отношений играет и частота сделок по поводу специфических ресурсов. Если сделки являются нерегулярными, то они реже становятся составной частью фирмы. Но если сделки носят регулярный характер, т.е. их частота высока, они неизбежно становятся частью внутрифирменной

организации.
Еще одним важным фактором при оценке сравнительной эффективности рыночного или внутрифирменного контракта является сравнительный анализ стимулов к повышению эффективности производства. Рыночную мотивацию, связанную с действием конкурентного рынка, Уильямсон называет «стимулами высокой мощности» и относит их к преимуществам рынка. Мотивация, используемая фирмами, оценивается им как «стимулы слабой мощности». Мотивационный фактор играет ограничительную роль для расширения фирм.





3 глава. Применение теории Коуза в наши дни

Современная институциональная теория зиждется на двух фундаментальных категориях — институтах и трансакционных издержках. Хотя их многочисленные определения остаются дискуссионными, произошло конвенциональное закрепление ряда устойчивых стереотипов, своего рода аксиом институционализма. Ключевые из них — правовая интерпретация трансакций, негативная трактовка трансакционных издержек и приписывание институтам целевой функции их минимизации. Преодоление этих методологических упрощений на основе переосмысления и онтологического расширения «теоремы Коуза» позволит, на наш взгляд, сделать новый шаг на пути синтеза институциональной и эволюционной парадигм в современной экономической науке.
Онтологизация теории трансакционных издержек объективно необходима, поскольку системы трансакции, как и «системы интеракции не образуются за пределами общества, чтобы затем войти в него в качестве готовых структур. Используя коммуникацию, они всегда представляют собой свершение общества в обществе». При этом вступающие в трансакции агенты «оснащены особыми типами чувствительности, которая помогает им учитывать то, что имеется в обществе в качестве окружающего их мира».
Корректные представления об институциональной реальности обеспечивают гармоничность развития людей в общественной среде. Упрощающие объективную действительность научные концепции, конвенционально закрепляясь и получая широкое распространение, становятся устойчивыми стереотипами и начинают определять общественное бытие. Ведь в основе вырабатываемых людьми норм и правил лежат паттерны как эволюционно сложившиеся, социально типизированные, устойчивые образы реальности, относящиеся к области общественного подсознания. Именно «распознавание паттернов, а не абстрактное логическое мышление является тем способом, при помощи которого мы воспринимаем, запоминаем и осмысляем»6. Поэтому важно преодолеть методологические конвенции и стереотипы в области экономических теорий институтов и трансакций.
Трансакционные издержки могут и должны рассматриваться не столько как показатель простоты и надежности институциональных структур, сколько как индикатор сложности социальной системы и эволюционной эффективности ее институтов.
Онтологизация «теоремы Коуза».
«Теорема Коуза» — главный парадокс экономической науки XX в. Обладающая огромным эвристическим потенциалом, она применялась к анализу широчайшего спектра объектов (от постсоветской приватизации до Лиги чемпионов по футболу)7 и породила научное течение коузианцев (Coaseanism), став основой новой институциональной экономической теории и фактически открыв институционализму «второе дыхание» в конкуренции с неоклассическим мейнстримом.
Но вместе с тем «бесславная теорема Коуза, сформулированная и названная так Стиглером», подверглась шквалу критики (вплоть до доказательств ее ошибочности) и вызвала непрекращающуюся до сих пор волну полемики, получив массу интерпретаций, развивающих, искажающих, а часто и вульгаризирующих ее неоднозначное содержание. Ведь сам «Коуз так и не дал формулировки этой теоремы, а когда это пытаются сделать другие, она, видимо, превращается либо в ложное высказывание, либо в тавтологию».
По мнению Р. Коуза, чрезмерное внимание привлекла сама теорема, в частности ее условные допущения и формулировка. Сам же он «склонен расценивать теорему как ступень на пути к анализу экономики с положительными издержками трансакций. Для меня значимость теоремы Коуза заключается в том,

что она подрывает систему Пигу», т.е. выполняет гносеологическую функцию индуцированияпарадигмального сдвига в экономической теории.
Однако, будучи исходно нацеленной на решение конкретной теоретической задачи, «теорема Коуза» подверглась неявной онтологизации, т.е. приписыванию данной аналитической конструкции выраженной нормативной функции, ее перемещению из сферы «чистого разума» в сферу бытия, экономической политики и хозяйственной практики. Хотя Р. Коуз описывал гипотетический мир с нулевыми трансакционными издержками как, образно говоря, «воображариум» профессора Пигу, именно этот абстрактный «мир номер ноль» стал пропагандироваться коузианцами в качестве целевого ориентира рыночной экономики.
Неслучайно возникло понятие «квазикоузианской парадигмы», ведь «теорема Коуза» независимо от воли ее автора стала концептуальным «ядром» либерально-экономической доктрины и «сердцевиной» традиционного скептицизма неоклассических экономистов в отношении государственного регулирования. Фактически «теорема утверждает, что когда права собственности четко определены и «трансакционные издержки» равны нулю, участники рынка организуют свои трансакции таким образом, чтобы получить наиболее эффективный результат». В такой интерпретации «теорема Коуза» выступает строго сформулированным вариантом концепции «невидимой руки» рынка.
Вместе с тем, как показывает Э. Бертран, теорема по своей сути не предполагает каких-либо выводов для экономической политики. Однако, если объединить убежденность в том, что ценовой механизм без трансакционных издержек совершенно эффективен и даже будучи дорогостоящим он все же лучше государственного регулирования, то возникают достаточно четкие стратегические предписания, близкие к либерально-рыночной доктрине. По сути, «теорема Стиглера была непосредственно обращена к либеральным экономистам, которые расценили ее как доказательство того факта, что экстерналии не требуют государственного вмешательства».
При этом меняется представление о роли государства в рыночной экономике: из «ночного сторожа» оно трансформируется в «коузианского законодателя», своеобразного оптимизатора рынка (marketperfecter), главной функцией которого является создание ясных и четких правил, простых и логичных процедур, снижающих издержки осуществления трансакций. Ведь, по словам Р. Кутера, «политическая установка, вытекающая из теоремы Коуза при интерпретации «в аспекте трансакционных издержек», должна состоять в том, чтобы посредством права минимизировать эти издержки».
Некоторые нормативные «нотки» прозвучали и в нобелевской лекции Р. Коуза — в той части, где он рассуждает о правах собственности: «Очевидна желательность того, во-первых, чтобы этими правами были непременно наделены те, кто может использовать их наиболее продуктивно и имеет стимулы поступать именно таким образом, и, во-вторых, чтобы выявление (и поддержание) такого распределения прав непременно было сопряжено с низким уровнем издержек по передаче этих прав, обеспечиваемым ясностью законодательства и созданием менее обременительных правовых требований для таких передач».
Если Р. Коуз говорит о желательности низких трансакционных издержек, давая тем самым «мягкую» нормативную интерпретацию своей теоремы, то Д. Норт формулирует ее «жесткую» версию, своего рода императив для экономической политики: «Эффективные рынки возникают в реальном мире, когда достаточно сильна конкуренция, чтобы арбитраж и эффективные (информационные) обратные связи смогли приблизить состояние системы к условию Коуза, предполагающему нулевые трансакционные издержки, и позволить участникам рынка реализовать выгоды обмена, вытекающие из неоклассической теории» в ее радикально-либеральном варианте. Так «теорема Коуза» из оригинальной теоретической конструкции превратилась defacto в нормативную экономико-политическую модель. Именно в этом парадигмальном статусе она развивается и критикуется большинством современных исследователей.
Онтологизация «теоремы Коуза» задала общий вектор развития

теорий экономических институтов и трансакционных издержек. Их аксиоматика сформулирована достаточно четко, конвенционально поддерживается исследовательским сообществом и устойчиво воспроизводится как в научной, так и в учебной литературе.
Итак, «теорема Коуза» вербально «моделирует идеальный статичный мир, в котором отсутствует трение». Безусловно, «в таком мире институты, образующие экономическую систему, никому и ни для чего не нужны» — ведь «только при условии ненулевых трансакционных издержек институты имеют значение».
Но в реальном экономическом мире «трансакционные издержки никогда не равны нулю». Более того, они представляют собой непроизводительные расходы и всегда «носят вынужденный характер... Никто не стремится их нести, поскольку они представляют собой только препятствие для эффективного обмена правами», а значит, чем они ниже, тем лучше для всех субъектов экономики.
Очевидно, «минимизация трансакционных издержек предполагает совершенствование средств их экономии, а такими средствами являются самые разнообразные социально-экономические институты». Тогда «можно рассматривать институт как структуру, минимизирующуютрансакционные издержки, и оценивать его по этому критерию», ведь именно «трансакционные издержки определяют эффективность институциональных изменений».
Описанная логика явно или неявно представлена в работах подавляющего большинства современных институциональных экономистов. По сути, «теорема Коуза» переформулируется в нормативной версии с учетом «императива Норта»: чем эффективнее экономические институты, тем больше они способствуют минимизации трансакционных издержек в экономике. Именно в этом состоят главная цель и результат функционирования институтов.

Рассмотрим проблемутрансакционных издержек.
Хотя «теорема Коуза» не является нормативной концепцией и относится к области позитивной теории, институциональные экономисты повсеместно делают из нее далекоидущие практические выводы, касающиеся сфер управления и государственного регулирования.
Но невозможно управлять тем, что нельзя измерить, равно как невозможно измерить то, что не имеет однозначного определения. Размытость понятия трансакционных издержек вынуждает исследователей постоянно прибегать к разнообразным метафорам для прояснения их сущности: «Это, если воспользоваться компьютерной метафорой, своего рода софтвер, программное обеспечение, облегчающее эффективное использование имеющегося у сообщества хардвера, или «аппаратного обеспечения» — капитала, рабочей силы и инфраструктуры». В свою очередь Т. Эггертссон признает: «Четкой дефиниции трансакционных издержек не существует, но ведь в неоклассической модели нет корректного определения и издержек производства». Тем не менее, из-за расплывчатого, аморфного содержания и высокой произвольности вкладываемой смысловой нагрузки «трансакционные издержки как инструмент теории заслужили дурную славу».
Главной причиной столь неутешительного состояния теории трансакционных издержек является, на наш взгляд, их негативная трактовка, обусловленная правовой интерпретацией самих трансакций и их жесткой «привязкой» к сфере рыночного обмена. В общем смысле «трансакционные издержки суть затраты, возникающие, когда индивиды обмениваются правами собственности на экономические активы и обеспечивают свои исключительные права».
Вспоминаются рассуждения Дж. Коммонса о том, что единицей изучения в институциональной экономике является трансакция, представляющая собой «не обмен товарами, а отчуждение и присвоение прав собственности и свобод, созданных обществом».В свою очередь К. Менар предлагает «назвать трансакцией любой трансферт прав пользования товарами и/или услугами между технологически разделяемыми единицами».Слабо помогает попытка разграничить институционалистскую и неоклассическую трактовки трансакционных издержек: в первом случае они понимаются как «издержки установления и поддержания прав собственности», во втором — как «издержки, возникающие в результате передачи прав собственности» или

«издержки обмена титулами собственности». Правоотношениям здесь отдается очевидный приоритет перед отношениями экономическими.
Но ведь «юридические формы, — писал еще К. Маркс, — в которых экономические сделки проявляются как добровольные действия участников, как выражения их общей воли и как обязательства, к выполнению которых каждую из сторон принуждает государство, эти юридические формы, будучи только формами, не могут сами определить этого содержания сделок. Они только выражают его». Реальные экономические отношения, регулируемые правовыми нормами, всегда масштабнее и богаче этих норм.
Несмотря на высокое общетеоретическое значение идей Дж. Коммонса и его последователей, предлагавших рассматривать трансакцию в качестве единицы институционального анализа, позиция весьма неубедительна. К. Маркс начинал с изучения процесса трансформации: «Подлинная наука современной политической экономии, — писал он, — начинается лишь с того времени, когда теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства». Это высказывание с полным основанием можно отнести и к институциональной экономической теории, которая на современном этапе своей эволюции иррационально зациклилась на исследовании институциональных отношений и норм в сфере рыночного обращения.
В результате «новый институционализм», несмотря на яростную критику его представителями концепций и моделей ортодоксальной неоклассической экономики, по существу недалеко ушел от нее, оставшись в «плену» сферы обращения, преимущественно рассматривая процессы обмена и распределения прав собственности на редкие и ограниченные ресурсы, результаты которых фиксируются соглашениями (контрактами) в контексте сложившихся во внешней среде «правил игры». Современный «новый» институционализм отличается от неоклассики не в принципе, а формально, за счет усложнения исходных посылок анализа, предмет которого — рынок — у этих якобы конкурирующих научных течений одинаков. В результате возникают, по словам Дж. Ходжсона, «туманные» описания трансакционных издержек, которые представляются как «затраты, связанные с функционированием рыночной экономической системы и необходимые для обеспечения устойчивости проводимых трансакций».
Если Дж. Коммонс дает узкоюридическое определение трансакции, а К. Менар предлагает расширительную экономико-правовую трактовку, то С. Ченг делает попытку универсальной дефиниции — трансакция как любая форма организации человеческой деятельности, которая, тем не менее, может быть уточнена.
Трансакция (transaction) — это экономическая форма взаимодействия (interaction), т.е. взаимного обмена действиями между контрагентами в условиях глубокого общественного разделения труда и его широкой кооперации. Действительный источник трансакционных издержек - дифференциация и интеграция видов хозяйственной деятельности в реалиях информационной асимметрии агентов. Трансакционные издержки генетически не связаны со сферой обмена, хотя именно на рынке они проявляют себя в наиболее отчетливых формах. Объективно назрела необходимость активизации институциональных исследований сферы производства. Пора осуществить перенос акцентов с рыночных сделок на внутрифирменные трансакции, а также на операции как комплексы взаимосвязанных действий и сами действия агентов, учитывая, что любое «действие совершается в институциональных формах», т.е. «становится включенным в конвенции и институции».
Трансакционные издержки как издержки обобществления хозяйства — неотъемлемый атрибут любых взаимодействий экономических агентов, в т.ч. не сопровождающихся обменом правами собственности. Для осознания этого «необходимо прежде всего выйти за рамки узкого понимания самой категории трансакционных издержек. Эти издержки возникают не только при осуществлении индивидуальных экономических актов», но гораздо чаще при осуществлении сложных видов совместной деятельности. Даже простая кооперация труда, совершенно не связанная с закреплением или перераспределением имущественных правомочий,

неизбежно влечет трансакционные издержки. «Если же хозяйственную систему определять через совокупность взаимосвязей, взаимодействий между экономическими агентами, то в общей форме трансакционные издержки могут рассматриваться как издержки взаимодействия», хотя этим их содержание, безусловно, не исчерпывается.
Необходимо преодолеть устоявшееся отождествление производственных и трансформационных издержек, а также их противопоставление трансакционным издержкам. А. Олейник, трактуя трансакционные издержки (CTa) как «все издержки, связанные с обменом и защитой правомочий», фактически используетих правовую интерпретацию. Более глубокого, хотя и юридического по существу подхода к пониманию трансакционных издержек придерживается и А. Шаститко: «… ресурсы, использование которых обусловливает изменение правовой характеристики вещи, формируют трансакционную составляющую издержек производства». Но все еще многие современные ученые консервативно выводят трансакционные издержки за границу издержек производственных, которые в итоге некорректно редуцируются.
Трансакционные издержки представляют собой компонент общих издержек производства (CP) наряду с трансформационными издержками (CTf),или:CP = f (CTf, CTa).
Этот методологически важный вывод следует из базовых положений теории экономической генетики, согласно которым метапроизводственная функция (F) любого продукта (Q) имеет вид:

Q = F (Tf, Ta),

где Tf — затраты трансформационных факторов на производство вещественного содержания продукта, Ta — затраты трансакционных факторов на создание его социальной формы. При этом важно учитывать сформулированную О. Иншаковым аксиому: «Все факторы (следовательно, и затраты на них) положительны, а в ином случае производство продукта невозможно». Иными словами, «при нулевом значении хотя бы одного из аргументов (метапроизводственной функции. — Авт.) результат равен нулю». Но трансакционные издержки никогда не равны нулю, поскольку трансакционные факторы производства являются эндогенными элементами метапроизводственной функции.
Таким образом, трансакционные издержки — это не только издержки осуществления конкретных сделок, но и затраты на планирование и прогнозирование, координацию и субординацию функций, получение и поддержание статусов, соответствие формальным и неформальным требованиям, выработку и оптимизацию соответствующих правил и процедур, налаживание и укрепление связей и отношений с партнерамии контрагентами, мониторинг оппортунизма и осуществление коммуникаций, сбор и переработку данных, создание и продвижение образов и др. Это — объективно необходимые затраты на институциональное, организационное и информационное обеспечение любой конкретной деятельности.
В качестве критерия выделения трансакционных издержек Е. Попов с соавторами используют «тип операции, которая применяется к ресурсам и приводит к появлению тех или иных издержек». Для дальнейшего развития этого подхода важно признать, что трансформационных операций и видов экономической деятельности в чистом виде не существует. Так, строительно-монтажные работы невозможны без разделения и кооперации труда, коммуникаций, планирования, регламентации и др. Аналогично трансакционные по своему содержанию «вспомогательные» виды деятельности» (например, материально-техническое снабжение, маркетинг и реклама, экспертиза, сервисное обслуживание, учет, аудит и т.д.) предполагают применение различных технических средств (и, следовательно, их износ), расхода материалов и интенсивного использования человеческого капитала, т.е. объективно влекут трансформационные издержки. Поэтому следовало бы говорить о преимущественно трансакционных видах деятельности, не связывая их напрямую с генерацией трансакционных издержек и учитывая этот момент при выделении трансакционных секторов в экономике.
Следуя «аксиоме Иншакова», трансакционные издержки по своей природе являются производительными и всегда имеют положительное значение. Любое взаимодействие и, следовательно, любая деятельность в сферах

производства, обмена и потребления характеризуется трансформационными и трансакционными издержками. К сожалению, потребление редко рассматривается в качестве особого вида деятельности56. Видимо, из-за этого изучение трансакционных издержек в сфере потребления не получило должного развития, хотя оно необходимо для формирования полноценной маркетинговой теории. Системностью трансакционных издержек объясняется их многоаспектность.
Важно осознать, что трансакционные издержки сопровождают не только взаимодействия агентов, но и каждое отдельное действие, поскольку в нем общественные экономические отношения представлены в снятом виде. Не понимает этого Т. Эггертссон, приходя к выводу: «Одинокий человек на необитаемом острове столкнется с информационными издержками в ходе своего «домашнего производства», но этот изолированный индивид не участвует в обмене и потому не будет нести трансакционныеиздержки».Труднообъяснима тяга экономистов к «робинзонадам», хотя ситуации вынужденного автаркического хозяйствования крайне редки и гораздо более репрезентативной фигурой для иллюстрации простого случая экономической деятельности является индивидуальный предприниматель как персонифицированная фирма. Тем не менее, Робинзон в романе Д. Дефо активно взаимодействует со средой обитания: совмещает и комбинирует различные виды деятельности, планирует и организует время труда и отдыха, вырабатывает рациональные способы использования ограниченных ресурсов, ведет учет запасов и т.д. Он волей обстоятельств оторван от общества, но сохраняет надежду на возвращение. Трансакционные издержки присутствуют в его индивидуальном воспроизводстве, но в предельно редуцированной форме, что обусловлено экстремальным характером вынужденной социальной изоляции.
Не следует абсолютизировать утверждение Д. Норта о том, что «затратность информации является ключом к пониманию издержек трансакций, которые (издержки) состоят из издержек оценки полезных свойств объекта обмена и издержек обеспечения прав и принуждения к их соблюдению». Затратность информации — наиболее очевидное, но лишь внешнее проявление трансакционных издержек и один из их компонентов.
Издержки обеспечения прав и принуждения к их соблюдению (но прежде того издержки закрепления функций и статусов агентов хозяйственной деятельности) — институциональный компонент трансакционных издержек, связанный с тем, что в ходе экономической эволюции «возникают новые виды специализации, призванные справляться со все новыми вызовами усложняющейся социально-экономической системы». В свою очередь, «сравнительные затраты на планирование, адаптацию и мониторинг выполнения задачи, характерные для альтернативных структур управления», можно отнести к организационной составляющей данных издержек.
Отсутствие четкой спецификации состава трансакционных издержек происходит от неопределенности их трактовки, затрудняющей выработку критериев отнесения затрат к данной категории. Результатом становится параллельное использование самых разнообразных методик их исчисления, практически не согласованных между собой. Тем самым сдерживается компаративный анализ уровня и динамики трансакционных издержек в разных регионах, сферах, отраслях и сегментах хозяйства, на различных фирмах и товарных рынках и т.д. Насколько сопоставимы результаты измерений трансакционных затрат в различных комплексах и сферах хозяйства, если принципиально различны их методики? И каков системный эффект методически разрозненных эмпирических исследований? Неразвитость методики трансакционных измерений тормозит интеграцию общественных наук.
Интересно предположение о больших перспективах изучения «особенностей формирования трансакционных издержек функционирования разнообразных общественных институтов с точки зрения их взаимодействия с институтами, действующими на других социентальных полях». Ведь с позиции методологии междисциплинарного синтеза «трансакционные издержки — это издержки преодоления границ между социальными системами, каждая из которых

представляет собой своеобразный локальный рынок»64. Однако проблематичность корректной оценки их уровня оставляет подобные направления исследований в области «чистой теории», оперирующей слабо верифицируемыми гипотезами.
Интегральная теорема о трансакционных издержках и институтах.
Хотя минимизация трансакционных издержек является общепринятым критерием эффективности институтов, их увеличение рассматривается экспертами как сигнал посткризисного восстановления мировой экономики: именно так оценивался рост расходов на рекламу в мире на 4,9% в 2011 г. Отмеченный парадокс пока не «вписывается» ни в теорию экономического развития, ни в теорию кризисов, что, очевидно, требует переосмысления нормативной версии «теоремы Коуза».
Институциональные экономисты «часто проводят аналогию между феноменом трения в мире физических объектов и трансакционными издержками. Данная аналогия позволяет говорить о всеобщем распространении трансакционных издержек»65. Красочная метафора «издержки трения в экономической системе», введенная в научный оборот О. Уильямсоном еще в 1985 г.66, стала подобна так называемым «кочующим цитатам», настоящий смысл которых уже забыт и искажен, но по инерции они все еще используются. В физике снижение трения означает повышение коэффициента полезного действия, а в экономике минимизация трансакционных издержек рассматривается как характеристика роста эффективности институтов. Обоснованная Р. Коузом абстрактная модель хозяйственной системы с нулевыми трансакционными издержками породила у институционали-стов опасный стереотип о необходимости максимального сокращения этого вида затрат.
Но если трение в физических системах необходимо снизить до нуля, то трансакционные издержки в экономических системах следует оптимизировать в пределах нормы. Ведь позитивный «рост этого класса издержек сопровождает углубление разделения труда и развитие многих других форм человеческих отношений, происходящее в рамках общественного прогресса», поэтому объективно существует мера их минимизации.
На микроуровне расширение фирмы тоже объективно влечет рост трансакционных издержек управления, мониторинга, учета и контроля, изучения рынков и продвижения продукции. В целом для каждого хозяйствующего субъекта на разных этапах его развития существует оптимальный уровень трансакционных издержек. На основе множества частных значений складываются и среднеотраслевые размеры этих издержек, т.е. их нормы для конкретных функционально определенных видов хозяйственной деятельности. Трансакционные издержки объективно необходимы для функционирования и развития экономических систем любого масштаба.
В противовес «теореме Коуза» представляется возможным говорить о «теореме Маевского», который утверждает, что «чем эффективнее в эволюционном аспекте экономические институты, тем в большей мере способствуют они повышению трансакционных издержек»). Для дополнительной аргументации столь нестандартной позиции продуктивным видится выделение специфики «поведения» институтов в разныхвременных периодах. В краткосрочном периоде институты в большей степени обнаруживают свою ограничительную функцию. Напротив, в долгосрочной перспективе они скорее расширяют возможности человеческой деятельности и степень ее свободы, чем создают рамки и налагают ограничения. Целевая функция институтов не сводится только лишь к минимизации трансакционных издержек.
Неоклассическая теория «концентрируется главным образом на функционировании рынков, а не на том, как они развиваются». «Теорема Коуза» описывает внешние формы проявления экономической эволюции — движение прав собственности (имущественных правомочий). В стороне остаются первичные процессы общественного разделения и кооперации труда, институционализации хозяйственной деятельности.
Обоснованы сомнения А. Шаститко: «Даже если общая величина трансакционных издержек действительно растет, означает ли это, что система обменов становится менее эффективной? Так, гипотеза об эластичном спросе на трансакционные услуги предполагает,

что снижение средних трансакционных расходов обусловливает рост общих трансакционных расходов. С этой точки зрения увеличение трансакционных издержек совместимо с повышением эффективности и экономическим ростом».
По словам Дж. Ходжсона, «возрастание экономической сложности, по определению, предполагает увеличение многообразия видов взаимодействия людей», хотя, конечно, эволюция экономики выражается не только в росте сложности и расширении многообразия: в ее ходе усложнение циклично сменяется упрощением, а полиморфизм — унификацией. Адаптивная эффективность институтов (по Д. Норту) связана с минимизацией ими трансакционных издержек функционирования экономической системы в рамках достигнутого ею уровня сложности (рутинные процессы). Эволюционная эффективность институтов, следуя логике В. Маевского, отражает их способность к повышению сложности экономической системы за счет углубления разделения труда и развития способов его кооперации, что ведет к росту общих трансакционных издержек (инновационные процессы). Например, число пользователей сети Интернет в мире в 2000-х гг. возросло более чем в пять раз, что выразилось в экспоненциальном росте объема их связей и отношений, способствуя повышению общих трансакционных издержек, тогда как удельные затраты (стоимость единицы интернет-трафика) неуклонно снижаются.
По гипотезе П. Савиотти, «рост разнообразия является необходимым условием для долгосрочного экономического развития», а нелинейность и неустойчивость представляют собой, согласно В.-Б. Зангу, главные «источники разнообразия и сложности экономической динамики». Рост общих трансакционных издержек в экономике отражает усложнение процессов, форм и результатов дифференциации и интеграции человеческой деятельности, в частности расширение использования дистантных и сетевых бизнес-моделей.
Снижение удельных трансакционных издержек связано с минимизацией затрат на осуществление каждой отдельной трансакции за счет эффективных информационных технологий и сервисов, оптимизации институциональных функций и структур, упрощения процедур, унификации правил и требований, типизации контрактов и моделей взаимодействий и др. При этом устойчивая тенденция к увеличению доли трансакционных издержек в структуре общих затрат и ценах товаров отражает рост дальнейшего обобществления производства вусловиях рыночной модели хозяйства. Так, огромные затраты современных фирм на рекламу, PR и брендинг провоцируются интенсификацией конкурентной борьбы и не подчиняются рекомендациям, якобы вытекающим из «теоремы Коуза». Ведь «трансакционные издержки неизбежны и необходимы одновременно»77, они представляют собой и показатель «трения» в экономике, и индикатор ее эволюции, что предполагает совмещение их негативной и позитивной трактовок.
Становится возможным сформулировать интегральную теорему: экономическая эффективность институтов тем выше, чем в большей степени они максимизируют общие и минимизируют удельные трансакционные издержки в экономике (рис. 3.1).
При выборе институциональных альтернатив «главным доводом должна служить сравнительная экономия трансакционных издержек». Добавим: если она сопровождается повышением их общего уровня, отражающим прогрессивное усложнение экономической системы.
Внешним проявлением и результатом эволюции хозяйства является «расширяющееся многообразие продуктов и процессов, нарастающая сложность во взаимоотношениях между действующими лицами, состав которых меняется, а численность увеличивается. Естественно, что следствием нарастающей сложности трансакций является рост трансакционных издержек». Так, А. Корделла отмечает двойственность влияния информационных технологий (IT) на трансакционные издержки: «С одной стороны, IT обеспечивают доступ к большим объемам информации лучшего качества, что облегчает координацию, с другой стороны — возросшие объемы данных нуждаются в обработке. Соответственно это может привести как к снижению, так и к увеличению издержек координации»81. Общее повышение уровня трансакционных

издержек в экономической системе является индикатором созидательной противоречивости ее эволюции, а не вызвано падением эффективности институтов.
Ориентация на поступательность, преемственность, синхронность и однородность развития экономики достигается по сути лишь в конкретных «точках» на гипотетической «оси» эволюционного времени, т.е., вообще говоря, в статике. В динамическом же аспекте на любых «отрезках» эволюция хозяйственной системы сопровождается усложнением институциональных механизмов, трансформацией связей и отношений агентов, возникновением и экспансией новых форм организации, модернизацией норм и правил, совершенствованием процедур и контрактов.
Это неизбежно ведет к увеличению совокупных издержек трансакций, поскольку «только системы, далекие от равновесия, системы в состояниях неустойчивости, способны спонтанно организовывать себя и развиваться. Только в состояниях, далеких от равновесия, возникает сложность»82. И тогда совершенно обоснованно подтверждается вывод В. Маевского. Но «вместе с ростом сложности системы растет, причем экспоненциально, трудность согласования функционирования ее элементов», повышая потребность в адаптивно эффективных институтах.
В целом же стабильный рост общих трансакционных издержек носит положительный характер (особенно в фазе посткризисного восстановления), отражая действие эволюционно эффективных институтов, поддерживающих плодотворное «брожение» экономической системы, конструктивное усложнение конфигураций взаимодействий ее агентов, норм и правил, статусов и процедур, конвенций и контрактов в русле интенсификации деловой активности.


Заключение

Подводя итоги, отметим, что современное состояние теории трансакционных издержек обусловлено рутинным воспроизводством методологических и категориальных стереотипов, не позволяя в полной мере реализовать ее огромный эвристический потенциал.
Сформулируем основные выводы проведенного анализа.
В результате онтологизации «теоремы Коуза» (вменения ей статуса нормативной концепции) минимизация трансакционных издержек стала рассматриваться как императив экономической политики (Д. Норт) и целевая функция институтов (О. Уильямсон). Доминирует юридическое понимание трансакции как обмена правами собственности, что ведет к негативной интерпретации трансакционных издержек как непроизводительных и относящихся исключительно к сфере обращения. Отсутствием единства в понимании состава этих издержек обусловлена нечеткость их определений, тормозящая компаративные и междисциплинарные исследования. Очевидна неправомерность универсализации «теоремы Коуза», из чего следует необходимость уточнения ее онтологических границ.
Нуждается в развитии экономическая трактовка трансакционных издержек как атрибута обобществления хозяйственной деятельности, выражающегося в углублении разделения труда, усилении его кооперации и расширении информационных границ. С позиций теории метапроизводственной функции О. Иншакова можно сформулировать аксиому: трансакционные издержки объективно производительны и всегда положительны. Они сопровождают не только взаимодействие экономических агентов, но и любые их действия, поскольку в них в снятом виде отражены общественные отношения. Даже условный «Робинзон» несет трансакционные издержки, но их объем предельно редуцирован.
Управление трансакционными издержками предполагает их оптимизацию в пределах нормы для конкретного субъекта или сферы деятельности, а не только минимизацию. Нормальное увеличение общихтрансакционных издержек отражает прогрессивный рост сложности экономической системы в ходе ее эволюции. В свою очередь, снижение удельных трансакционных издержек создает импульс количественному росту, ускорению и повышению разнообразия взаимодействий агентов. Субоптимальная экономия на трансакционных издержках чревата многочисленными отрицательными эффектами, создавая препятствия расширению масштабов, качественному усложению и прогрессу экономических систем.
Действие институтов в краткосрочном периоде в большей

степени характеризуется адаптивной эффективностью и направлено на снижение удельных трансакционных издержек (что фактически следует из «теоремы Коуза»), а в долгосрочном периоде — на стимулирование интенсивного роста количества связей, отношений, взаимодействий и сделок, сопровождающегося повышением общих трансакционных издержек в системе, что соответствует критерию эволюционной эффективности («теорема Маевского»). Интегральная теорема позволяет связать системную эффективность институтов с максимизацией общих и минимизацией удельных трансакционных издержек в экономике. Это — необходимый шаг в направлении создания позитивистской институционально-эволюционной теории, преодолевающей устаревшие представления об институтах как ограничениях деятельности и трансакционных издержках как негативных следствиях «трения» в экономических механизмах.


Список использованной литературы


1. Иншаков О.В., Фролов Д.П. Эволюционная перспектива экономическогоинституционализма // Вопросы экономики. — 2010. — № 9; Иншаков О.В. Институция и институт: проблемы категориальной дифференциации и интеграции // Экономическая наука современной России. — 2010. — № 3.
2. Коуз Р.Х. Институциональная структура производства // Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков: в 5 т. — Т. V. — В 2 х кн. — Всемирное признание: Лекции нобелевских лауреатов. — Кн. 1. — М.: Мысль, 2009. — С. 683.
3. Коуз Р. Фирма, рынок и право. — М.: Новое издательство, 2007. — С. 19.
4. Мартынов А. Системная трансформация в России: от исходной парадигмы к анализу // Общество и эко-номика. — 2010. — № 5. — С. 10.
5. Менар К. Экономика трансакционных издержек: от теоремы Коуза до эмпирических исследований // Ин-ституциональная экономика. / Под общ.ред. А. Олейника. — М.: ИНФРА-М, 2009. — С. 117.
6. Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. — М.: Изд. дом ГУ—ВШЭ, 2010. — С. 47—48.
7. Онтологическое расширение теории трансакционных издержек. Д.П. Фролов1/ Журнал «Almamater» (Вестник высшей школы) Специальный выпуск «Премия Менегетти – 2012», 2012
8. Ореховский П.А. Неэквивалентный обмен и свойства пространства в экономической теории. — М.: ИЭ РАН, 2010. — С. 25.
9. Попов Е.В., Коновалов А.А. Оценка институциональных эффектов в сфере экономической информации // MontenegrinJournalofEconomics. — 2009. — № 5. — Р. 61.
10. Попов Е.В., Власов М.В., Веретенникова А.Ю. Прозрачность трансакционных издержек // Вестник УрФУ. — Серия «Экономика и управление». — 2011. — № 1. — С. 6.
11. Попов Е.В., Гембий М.А. Трансакционный сектор региона. — Екатеринбург: ИЭ УрО РАН, 2011.
12. Пресняков В.Ф. Предприятие как система коллективного действия // Институциональная экономика / Под рук.акад. Д.С. Львова. — М.: ИНФРА-М, 2011. — С. 96.
13. Савиотти П.П. Разнообразие, рост и спрос // Рост потребления и фактор разнообразия: новейшие исследования западных и российских эволюционистов. — М.: Дело, 2009. — С. 61.
14. Сухарев О.С. Вопросы методологии институционального анализа: нормативные оценки и теория // JournalofInstitutionalStudies (Журнал институциональных исследований). — 2010. — Т. 2. — № 3. — С. 31.
15. Уильямсон О.И. Экономические институты капитализма: фирмы, рынки, «отношенческая» контрак-тация. — СПб.: Лениздат; CEV Press, 1996. — С. 27.
16. Фролов Д.П. Методологический институционализм — новый подход в философии науки // Эпистемология и философия науки. — 2009. — № 1
17. Фролов Д.П. Эвристики и «ловушки» в теории маркетинга // Маркетинг в России и за рубежом. — 2010. — № 4.
18. Ходжсон Дж. Социально-экономические последствия прогресса знаний и нарастания сложности // Вопросы экономики. — 2010. — № 8. — С. 34.
19. Шаститко А. Трансакционные издержки (содержание, оценка и взаимосвязь с проблемами трансформации) // Вопросы экономики. — 2007. — № 7. — С. 66.
20. Шаститко А.Е. Трансакции и трансакционные издержки // Институциональная экономика: новая институциональная экономическая теория: учебник / Под общ.ред. д-ра экон. наук, проф. А.А. Аузана. — М.: ИНФРА-М, 2009. —

С. 65.
21. Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты. — М.: Дело, 2011. — С. 29.
22. Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория — 3-е изд. — М.: Экон. фак. МГУ; ТЕИС, 2002. — С. 213.